Меломан

Рассказ этот придумала в свое время Злата, но, насколько мне известно, так его и не написала. А я, внезапно, годы спустя, увидел это в своей голове и написал. Именно так, как я это увидел, написанное может разительно отличаться от того, что видела она.


 

Помню Олега. Он был пухлый и белобрысый. У него всегда, с первого класса был ровный пробор. На первое первое сентября он стоял довольный и с гвоздиками в руках. Был сильный ветер и обещали грозу, но дождь так и не пошёл до восьми вечера. Олега тогда поставили в пару с Олесей, хрупкой невысокой девочкой, с непослушными угольно черными кудрями.

На уроках он всегда вел себя тихо. Тихо отвечал, никогда не проявлял инициативу, почти всегда сидел на правом ряду на третьей парте. Его мама, а потом и он сам, собирала ему прекрасные обеденные наборы. Обед у него всегда лежал на дне рюкзака, в разных контейнерах, чаще всего из под мороженого, киллограмовая упаковка с белой крышкой, на которой были выступы, держащие картонку с этикеткой. Когда Олег открывал коробочку, там всегда было что-то аппетитно выглядещее, акуратно разложенное. В третьем классе Олег стал объектом травли. Каюсь, тоже участвовал в этом, пока отец не увидел это и не устроил мне такую порку, что все выходные я спал на животе, но больше никогда у меня не возникало кого-то травить. Наверное, потому, из всего нашего класса, Олег общался лишь со мной и с Алей, девочкой, которая в том же третьем классе, побила двух четвероклассников за то, что они пытались обижать кого-то из совсем маленьких.

Олег, тихий и незаметный, в первом классе по испанскому попал в группу к Альберту Яковлевичу. Хорошему преподавателю, но старой закалки, очень требовательному, предполагавшему много самообучения, ему, я считаю, надо было давать классы не младше четвертого, а лучше и шестого, он был к ученикам суров и требовал с них, как со взрослых. Единственный, наверное, человек, который на моей памяти, общался с детьми, не глядя на возраст, но с позиции начальствующего. Удивительно, но Олег на его уроках часто ставился в пример. Наверное, потому, что Альберт яковлевич никогда не имел "любимчиков", каждый у него был в таком почёте, которого был достоин именно на данный момент. Олегу, я думаю, уроки эти уроки нравились и он умел себя организовать.

Олег быстро перестал быть мальчиком для травли и стал просто изгоем: реагировал на издевки слабо, а Леша, вспыльчивый малый, невысокий, реагировал куда бурнее и забавнее, а еще та история про пони, рюкзак и столовую…

Перед новым годом пятого класса, у Олега появился плеер. Только преподаватель отпускал нас, Олег лез во внутренний карман пиджака, доставал пару наушников-бусин SONY и погружался в фантастический мир музыки. Он, бывало пританцовывал под неё, часто сидел с закрытыми глазами, отстукивал ритм или приплясывал по дороге домой. Все неучебное время Олег считал своим личным временем. Он делал домашку в библиотеке, ел обед в столовой, но всегда в наушниках, сидел на топчанах в рекреации или в кабинете между уроками, всегда занимался чем-то своим.

Он избрал музыку щитом между собой и социумом. Никто не смел его винить, Олег был самодостачен, окружающие его не сильно заботили. Редко он обращался ко мне или Ане за помощью. За метр, подходя к нам он извлекал наушники, складывал их и убирал в карман. Это означало «привет, я хотел бы с тобой поговорить».

Год потребовался моим одноклассникам, чтоб понять, что до Олега в наушиках докричаться невозможно, может, он и слышал, но окружающих он приучил к ритуалу обращения к нему: коснуться его руки или, например, плеча, затем дождаться, пока он дослушает до конца такта произведение, поставит на паузу и вынет наушники. Всё, сказанное до окончания ритуала Олег игнорировал, даже, если, казалось бы, должен был слышать.

Класс считал его чудаком. Плеер он никому слушать не давал. На личные вопросы не отвечал. Для всех нас он всегда оставался тем мальчиком-с-плеером.

Прошло где-то три или четыре года после окончания школы, я был в крайне расстроеном состоянии чувств и искал утешения в общении с кем угодно, так, в один из вечеров я позвонил бывшей однокласснице Але и пригласил её выпить кофе в милом летнем кафе недалеко от её дома. Я к тому моменту переехал в служебную квартиру на другом конце города, но состояние моё требовало общения и я поехал к ней.

Мы сидели на открытой террасе, разговор шел неспешно, но не останавливался. Я тянул кофе с круасаном, Алина - холодный чай. Я не видел её со дня выпускного. Или, может, с похорон Ромы, который выпал из окна на следующий день после подучения аттестата, не помню, была ли она там. Я рассказал ей о том, как отслужил год, рассказал ей несколько баек из армейской жизни, разумеется, сильно адаптированных под восприятие гражданского человека. Рассказал, как служится в пожарной службе города, рассказал о коте Поликарпе, которого я вынес из одного пожара, а он, зверюга, вцепился в спецовку и только к концу смены слез с неё, когда я начал собираться домой, с тех пор он живёт у меня. Она рассказала, как продолжила после школы заниматься борьбой, брала какие-то медали, а потом встретила мужчину, перешла в тренеры, а потом, через год, завела ребёнка. Она рассказала про Костю, который продолжил свою пианинную карьеру, про Настю и Лизу - её лучших подруг, про Римму Ивановну, нашу классную руководительницу и про то, что Альберт Яковлевич умер в мае, сидя у своей дочки, в кресле и с чашкой чая в руках, а не как он хотел, чтоб его вынесли из школы вперёд ногами, вспомнили выпускной. На выпускном она запнулась.

-На выпускном, когда Егор оккупировал один из туалетов, с намерением покричать в сантехнику, Олег, ну помнишь Олега, пригласил меня потанцевать. Мы потанцевали, а потом пошли во дворик, музыка из ресторана сразу стихла, стала гулкой, мы сидели на скамейке, смотрели на звёзды, разговаривали о всяком. Ты, помню, ворковал с Кристой, тебя было со скамейки хорошо видно в окно. А потом Олег спросил, не хочу ли я узнать, какую он музыку слушает. Я, конечно, согласилась и он протянул мне один наушник. А в наушнике тишина. Тишина три секунды, пять. А я сижу и не понимаю, смотрю на него. Он смеётся такой и тянет за провод наушников. "У меня, - говорит, - никогда не было денег на плеер". И показывает мне штекер, ни к чему не подключенный. Смеётся, смотрит на меня, и тут до меня доходит. "Как я вас всех, а?" - спрашивает и мы смеемся.

Потом я рассказал ей какую-то ещё историю, проводил её домой, но вечер для меня логически закончился именно на рассказе о мальчике-у-которого-никогда-не-было-денег-на-плеер. Мне стало так приятно от того, что Олег сумел всех заставить плясать под его дудку. Обидно, правда, немного было, что он эту тайну раскрыл не мне, но чужие тайны - это так приятно, пусть ты и узнаешь их несколько лет спустя и от других людей. Парой недель спустя состояние моё стало лучше и я уехал в Саратов к родственникам отдыхать. А когда вернулся - тоже купил себе наушники, но, в отличие от Олега, плеер у меня уже был, так что наушники я использовал по назначению.