Ain't no one fucks with tiny hippo. Ain't no one.

Сегодня мне приснился очередной красочный сон, по которому можно снять фильм или написать книгу. Но я напишу обычную для себя малую форму.

Просыпаюсь. Понимаю, что сплю. Но не контролирую, наблюдатель. Но дальнейшее поведение нехарактерно для меня-из-сна.

Я лежу на металлическом гладком столе. Грудь перехвачена кожаными ремнями, равно как руки, ноги и голова. Пальцы рук и ног закатаны в какую-то энергитическую ловушку - шары силового поля, которые не позволяют сделать ни единого движения
Потолок целиком - матовый источник света. Ощущение, будто жидкость светящаяся над потолком, довольно-таки много.
Веки тоже заблокированы, и в ротовой полости стоит блокиратор языка, губ, подведена трубка отсоса, чтоб я не захлебнулся.
Короче, зафиксирован от слова совсем, только небольшой люфт на дыхание.
Я не удивлён - я уже несколько месяцев в таком положении.
снова капля воды на глаза, смочить, очистить
Те, кто со мной работал с радостью мне бы и грудную клетку заблокировали. Боятся.
Правильно, к слову, делают.

Последние три недели я пытаюсь сдвинуть "Паркер", который один из учёных обронил в решетку пола. Я никогда не видел пол глазами. И тем более того, что под ним. Но структуру: цепи, трубы, их я прекрасно вижу у себя в голове. И когда ручка упала, я слышал о какие из труб она билась.
Поднимать её в сотни раз труднее оттого, что я ничем не могу пошевелить: не могу эффективно перераспределять силу внутри себя.
Но я научился крепко держать ручку на дне семиметрового колодца под полом.
Шанс у меня всего один. Один на миллион. На миллиард, на хрензнаетскольколиард.
Четыре охранника, шесть учёных, В лучшем случае четыре секунды, прежде чем через котетор в кровь поступит слоновая доза снотворного. За четыре секунды я должен положить охрану (они меняются каждые двеннадцать часов, в смысле, совсем меняются, ни один охранник не стоял в этой комнате дважды) и минимум троих учёных, трое других, имеется большая вероятность, впадут в ступор. Ну и перебить трубку от капельницы, естественно. После чего у меня будет секунд двадцать, чтоб разблокировать себе хоть какую-нибудь часть тела, тогда у меня будет возможность сдерживать двери закрытыми ещё с полминуты и заблокировать вентиляцию, нейро-паралитическим газом дышать очень не хочется.
Убить приходится пятерых ученых и всего троих охранников (тут я удивлён, экономят на мне, экономят). Удаётся разблокировать пальцы левой ноги, но не успеваю вынуть вовремя котетор - трехкратная человечская порция снотворного успевает поступить в мои артерии.
Я разрываю трубы воздуховодов, сминаю их, как жестяные банки, спаиваю вместе двери входа в лабораторию, после чего снимаю с себя оковы - больше всего мороки со штырём, что проходит сквозь голову ровно между полушариями мозга. Я понимаю, что вынимать его надо очень аккуратно, потому просто расплавляю концы этого сканера так, чтоб раскалённый металл сделал "шляпки" на костях черепа - не дай бог сдвинется. Естественно, больно от кипящего металла, но вынимать, даже с моими способностями его надо не одну минуту
Чем больше у меня разблокированных частей тела, тем я сильнее,
но я за месяцы в одном положении совсем разучился шевелить чем-то
К тому же снотворное, перед глазами туман.
Я, наконец, осваиваюсь с тем, как стоять на ногах, пусть это и дико трудно, ноги сводит, мышцы не держат наргузку.
Но мне, наконец, доступно всё моё тело, каждый мускул, каждое сухожилие, а значит я победил.
Я выбиваю двери, меня шатает, как мертвецки пьяного, но я выхожу в коридор, где просто схлопываю охрану в объем в десятки раз меньший их текущего. Автоматические турели, огнемёты, ещё охранники, учёные, всё в тумане из-за наркотика, не смотря даже на полдюжины адреналиновых уколов.
Но с каждым шагом я всё лучше чувствую своё тело. И ссохшиеся сухожилия меня не пугают, это я разработаю. Для меня уже нет препятствий.
Я с боем (нельзя называть это боем, у противников ноль шансов против меня, я вижу всё и могу всё) дохожу до спасательного челнока (я не хотел убивать этих людей, я их не ненавижу, я не добивал никого, просто моя свобода для меня дороже их жизней) и отчаливаю, закрыв "вручную" створки капсулы и корабля (естественно, никто не даст мне "добро" на отстыковку) и направляю челнок к земле сам. Только через несколько минут я, наконец, тоже силой, но уже по кнопкам, запускаю
двигатель, систему жизнеобеспечения, задаю курс и засыпаю на полу челнока.